ВОЗБУЖДЕНИЕ

С годами я поняла, что при любом важном событии, связанном с большим эмоциональным подъёмом, следует этот подъём гасить в себе. Отнестись к происходящему как можно спокойнее. Почему? А потому что на следующий день будешь чувствовать себя не в рабочем состоянии. При чрезмерном возбуждении же впоследствии наступает упадок сил, если не болезнь. Чувство опустошённости и безразличия, а то и пустота могут охватить в момент события, что приведёт к разочарованию и бессмысленности его, если накануне не справиться с возбуждением. Поэтому я перед чем-то очень значимым ищу любую возможность справиться с эмоциями и заняться делами, никак не связанными с тем, что мне предстоит.

Маргарита ПРОШИНА

ПРИГОТОВЛЕНИЕ

 К каждому, даже незначительному случаю, человек приготовляется, не отдавая себе в этом отчета. Даже в булочную пойти, и то нужна подготовка. Необходимо проверить выключена ли плита, закрыты ли балкон и окна, чтобы, например, кот не улизнул. Но особое приготовление у людей, как я заметила, происходит к похоронам. Они готовятся к ним тщательно, как будто покойник строго взыщет с них, если они что-то сделают не так или, вдруг, не придут. На похоронах важно, кто как выглядит, как одет, о чём говорят. Можно ведь и пользу для себя извлечь при этом, завести полезное знакомство. На похороны можно без приглашения прийти. Похороны это ведь мероприятие для живых. Повод для обсуждения и пересудов. Чаще же всего их беспокоит даже не покойник, они идут показать себя, посмотреть на тех, кто пришёл, продемонстрировать свою значимость, а то, если появится возможность и расставлены телекамеры официальных каналов, и «пламенную» речь толкнуть.

Маргарита ПРОШИНА

КУВАЛДИН О БУЙНАЧЁВЕ

Юрий Кувалдин

ОДА ХУДОЖНИКУ БУЙНАЧЁВУ

Плоды твои, жизнь, загадочны и прекрасны, словно говорит нам всеми своими созданиями Владимир Буйначёв. Он внешне строг, молчалив, сосредоточен, но в его творениях вспыхивает неподражаемый свет нежности. Детскую душу художника не скроешь.
Буйначёв создаёт те невидимые взрослому формы жизни, которые скрыты под вуалью детского воображения. Не лепо ли ны бяшет, братие, начати старыми словесы… Он разгадывает в реальностях предметов, нереальные их проявления.
Тени того, что ему видится, приобретают вполне реальные формы, но они отчётливы до той поры, пока ветерок не шевельнул гладь воды, и картина не исчезла. Мягкие краски поэтизируют угловатость жизни, её нежелание становится предметом искусства.
Говорят, вот это - писатель, это - скульптор, это - музыкант, это - поэт. Но в каждом из перечисленных я, прежде всего, ищу художника, который всю свою жизнь положил, как я люблю, говорить, на алтарь искусства. Буйначёв всею своею жизнью утверждает именно эту истину - он художник. Он творит только то, что ему хочется творить, и только так, как ему хочется, и как он может. Из этих простых понятий складывается лицо художника, не похожего ни на кого, создавшего свой единственный художественный мир. Буйначёв соединил в себе как бы все виды и все роды искусства, подобно мастерам Возрождения. Он выходит за рамки направлений, принадлежности к группам и кастам. Буйначёв - сам по себе. И когда он сидит ночами за письменным столом над новой книгой, и когда он в комбинезоне и в защитных очках в литейке отливает новую скульптуру, и когда он, как молотобоец в цеху, вырубает из гранта свою Галатею, и когда он в Парке Искусств проводит с коллегами-скульпторами очередной симпозиум, и когда он, как «денди лондонский одет», выступает на вернисажах и на приёмах, и когда он незаметным прохожим задумчиво идёт по какому-нибудь Спасоналивковскому переулку, и когда он, как поэт, читает свои афоризмы в Ахматовском культурном центре.
Я иду с Буйначёвым по заснеженной улице, смотрю на его белую бороду и невольно вслух специально для него декламирую:

В спокойных пригородах снег,
Сгребают дворники лопатами.
Я с мужиками бородатыми
Иду - прохожий человек...

Жизнь, живопись, женщина. Ярославна рано плачет в Путивле на забрале, аркучи: "Светлое и тресветлое солнце! Всем тепло и красно еси. Чему, господине, простре горячюю свою лучю на ладе вои? В поле безводне жаждею имь лучи съпряже, тугою им тули затче?"
Жажда проникнуть в истоки бытия. День ускользает из-под ног, как лестница эскалатора, бегущая то вниз, то вверх.  Так и жизнь идет то вниз, то вверх, то к юбилею. Но Слово идет совершенно иначе. Иеремия плачет: "Услышали, что я стенаю, а утешителя у меня нет; услышали все враги мои о бедствии моем и обрадовались, что Ты соделал это: о, если бы Ты повелел наступить дню, предреченному Тобою, и они стали бы подобными мне!"
Можно представить, что был действительно такой Гомер, главное, слепой, поэтому не писал, а устно пел. Писатель - это тот, кто пишет. Если Гомер не писал, то его и не было. За него, под этим именем писали другие. Спрашивается, кто записал его поэмы? Вообще, вопрос о древних авторах остается открытым. Я могу согласиться с версией, что, как и Европа, так и Россия заглубляли свою историю, писали якобы древние тексты вроде «Одиссеи» и «Слова о полку Игореве». Парадокс в том, что туда, в те времена никто ни сходить и ни проверить не сможет. С другой стороны и проверять не стоит, поскольку и наше время сотрется через тысячу лет в запятую. У церкви проблема авторства вообще отпадает, поскольку всё написано и создано Богом, который через совокупление размножил себя до бесконечности во времени и пространстве. И гений Буйначёва состоит в том, что он автором «Слова» посчитал самого князя Игоря. Мифологизация есть естественная функция большого искусства, которое отрывается от современников и парит в бессмертной вечности.
Иногда во всём творчестве Буйначёва мне видится один какой-нибудь египетский иероглиф, или, даже скорее, клинописный рисунок, с неестественной позой, скажем, женской фигуры - в этом, как мне кажется, наглядно проявляется уход Буйначёва от нереальной реальности к остановленным во времени и сохранённым для нас первозданным, незамутнённым истокам искусства.
Буйначёв размещает в воздухе объёмы своих фантазий, чтобы перейти на поверхность водной глади, в которой отразятся его глаза. Я давно заметил, что художником (писателем, поэтом) становится только тот, кто выходит из подчинения авторитетам. Искусство, по большому счёту, есть форма сохранения души, обеспечение собственного бессмертия. Любопытство художника Буйначёва беспредельно, особенно, когда он собирается наблюдать, как будут распускаються почки на сирени, похожие на маленькие зеленые розочки, да и как все прочие кусты и деревья примутся распускаться - березы, липы, осины, тополя, ольха, ясени…  - подернутся желтоватой дымкой, готовой вот-вот стартовать буйной весенней московской зеленью. Скульптура, картины и книги, столкновения дерева, камня, бронзы с литературным текстом, идущим от библейского плача Иеремии, положенного красками на поверхность холста, помогают Буйначёву с максимальной объёмностью выразить себя.

На снимке (слева направо): скульптор Владимир Буйначёв и писатель Юрий Кувалдин.
Фото Александра Трифонова
26 февраля 2015 года в выставочных залах Московского Союза художников на Беговой улице, 7-9, открылась персональная выставка скульптора Владимира Буйначёва.

На снимке (слева направо): скульптор Владимир Буйначёв (в реале) и Владимир Буйначёв (в дереве) - автопортрет.
Фото Юрия Кувалдина

На снимке (слева направо): художник Александр Трифонов и скульптор Владимир Буйначёв.
Фото Юрия Кувалдина 

На снимке (слева направо): скульптор Дмитрий Тугаринов и художник Александр Трифонов.
Фото Юрия Кувалдина

На вернисаже 26 февраля 2015 года скульптора Владимира Буйначёва.
Фото Александра Трифонова 

Женщины Владимира Буйначёва.
Фото Юрия Кувалдина

Перевоплощения Владимира Буйначёва.
Фото Юрия Кувалдина

Своё лицо Владимира Буйначёва.
Фото Юрия Кувалдина

Поль Сезанн в мастерской Владимира Буйначёва.
Фото Юрия Кувалдина

Женщина синего периода Владимира Буйначёва.
Фото Юрия Кувалдина

Плодоносящие сады Владимира Буйначёва.
Фото Юрия Кувалдина

Женщина Владимира Буйначёва.
Фото Юрия Кувалдина

Владимир Буйначёв "Облако", бронза.
Фото Юрия Кувалдина

Владимир Буйначёв "Автопортрет", холст, масло.
Фото Юрия Кувалдина

Поэзия в камне, бронзе и красках Владимира Буйначёва.
Фото Александра Трифонова

Стройная скульптура Владимира Буйначёва.
Фото Юрия Кувалдина

Владимир Петрович Буйначев родился 10 января 1938 года в Свердловске. Окончил Строгановское училище. Скульптор, художник, филолог, писатель. Член-корреспондент Российской академии художеств. Участник и руководитель многих выставок и симпозиумов. Памятник Пушкину (1999) его работы стоит в Парке искусств перед зданием ЦДХ. Работы находятся в собраниях Третьяковской галереи, Русского музея, в музеях Германии, Югославии, Болгарии, Венгрии и др. Автор книги "Новое прочтение "Слова о полку Игореве", изданной в 1998 году Издательством "Книжный сад".

Фото Юрия Кувалдина

Фото Юрия Кувалдина

Фото Юрия Кувалдина

"Наша улица” №184 (3) март 2015

ИНАЧЕ

 На белом листе одна за другой появляются чёрные буквы. Небо окутало землю светло-серой пеленой, всё преобразилось вокруг. Скучные прямоугольники домов, «шедевры» эпохи развитого социализма, плоские крыши, приобрели некую загадочность. Размытый белёсый свет фар, приглушённый шум автомобилей, смутный блеск асфальта, расплывчатые фигуры прохожих, приплюснутые сверху шагают туда и сюда и исчезают. В воздухе как будто разлита тайна. Постепенно пелена рассеивается, светлеет, четкие контуры тёмных ветвей деревьев, раскачиваясь от легкого ветерка, плетут чёрные кружева на белом. Тайна исчезла, всё выглядит иначе, но романтическое настроение осталось, превратившись в буквы.

Маргарита ПРОШИНА

ПРЕДУГАДАТЬ

Жить день за днём всегда интересно, и никаких для этого особенных событий не требуется, а уж вернее - наоборот. Такие-то события только мешают внимательно читать книгу жизни. Жить лучше в мире и гармонии с собой. Но любопытство, желание заглянуть в завтрашний день, в прежние времена, не давали мне покоя. Предугадать события, их развитие, продумать до мелочей важный разговор, чтобы не совершить ошибки - подобные попытки всегда приводили меня к плачевному результату. Эмоции, нетерпеливость мешали мне. Так, путём своих бессчётных ошибок, я соединяла свои представления о жизни с реальностью. Теперь-то я знаю, что нет ничего лучше экспромтов. Жить следует, иногда мне кажется, только настоящим, а будущее лучше не знать.

Маргарита ПРОШИНА