ДЫХАНИЕ

Осознавая себя, познавая, я прежде всё ждала каких-то особенных событий, прозрений, которые должны произойти как бы сами собой, по судьбе. Глупость, конечно, потому что мечты эти утопические были просто связаны с леностью души. Художественная литература, погружение в неё, размышления привели к пониманию, что открытия происходят со мной, как и с каждым человеком, ежедневно, если интеллектуальное развитие становится самой необходимой потребностью, составляющей основу творческой жизни. Примеров множество среди писателей, например. Антон Чехов прожил сорок четыре года, сколько открытий ожидают каждого, кто читает его произведения вдумчиво, они  рассыпаны щедро на каждой странице, например, в «Чёрном монахе»: «Монах в черной одежде, с седою головой и черными бровями, скрестив на груди руки, пронесся мимо... Босые ноги его не касались земли. Уже пронесясь сажени на три, он оглянулся на Коврина, кивнул головой и улыбнулся ему ласково и в то же время лукаво. Но какое бледное, страшно бледное, худое лицо! Опять начиная расти, он пролетел через реку, неслышно ударился о глинистый берег и сосны и, пройдя сквозь них, исчез как дым» - совершеннейший Кафка! И далее, забирающий душу диалог, достойный Шопенгауэра; «- А какая цель вечной жизни? - спросил Коврин. - Как и всякой жизни - наслаждение. Истинное наслаждение в познании, а вечная жизнь представит бесчисленные и неисчерпаемые источники для познания, и в этом смысле сказано: в дому Отца Моего обители многи суть". (Беседа монаха с Ковриным). Самое главное открытие, которое мы делаем, появляясь на свет – это смерть. Мало кто из живущих осмеливается осознать следующее открытие - о возможности вечной жизни, а для этого следует творческое развитие своего «я», создание художественных произведений путём постоянного развития и объективирования своего внутреннего мира. На меня магически действуют слова Осипа Мандельштама:

… На стекла вечности уже легло
Мое дыхание, мое тепло… 

Оставить своё дыхание - открытие, которое ожидает каждого приходящего на землю, но его мало кто осмеливается осознать, произнести, тем более посвятить жизнь только, может быть, одному вздоху, который так нужен вечности.

 

Маргарита ПРОШИНА

УЗНАВАНИЕ

В молодости постоянно выясняла, кто я такая, потому что всё время себе удивлялась, и в зеркале видела себя как бы со стороны, пытаясь понять, какой люди видят меня на улице, вот идёт девушка, улыбается, а не хмурится, смотрит по сторонам, но прохожие спешат и не замечают меня, у них своя жизнь, свои проблемы, ведь не спросишь даже своих знакомых о том, как я выгляжу со стороны, затем меня стала беспокоить непредсказуемость поведения моего в экстремальных ситуациях, но оказалось, я мгновенно не только принимаю решения, но и совершаю поступки, о которых даже подумать бы не посмела в нормальном состоянии. С этого момента у меня навсегда исчезли попытки судить других, потому что я даже себя не знаю.

 

Маргарита ПРОШИНА

СВОЙСТВА ЖИЗНИ

 

О, молодость, ты постоянно ищешь, не зная ничего о свойствах жизни, которая мгновенно пролетает, да вот и ты искал, а на дворе уже поминки по прежней жизни, скомканной в комок каких-то смутных воспоминаний о них, но ты искал всю жизнь, звук колокола напоминает о том, что ничего ты не нашёл, как будто бьёт по темечку, пора искания завершать, но  пустота вокруг, отчаяние охватывает тебя, вдруг ясно возникают строчки, повторяю их сначала про себя, а потом невольно произношу: «Тихо буквам в черных строчках / сжаты губы / алой точкой / тайны знаков / тянут ввысь / где инако / выткан смысл». Искания мои в словах, они столь увлекательны, что я продолжаю их…

 

Маргарита ПРОШИНА

ЗАМЫСЕЛ ЛИШЬ ПОВОД ДЛЯ МЕНЯ

 

По утрам с превеликим удовольствием, включаю компьютер, пишу, зачёркиваю, снова пишу и вдруг обнаруживаю, что написала совсем не о том, о чём собиралась, но меня это давно уже не удивляет. Замысел - только повод, чтобы приступить к очередной записи, а результат получается неожиданный, выходит, что слова каким-то непостижимым образом направляют меня. Согласно своему воображению, пишу, так как вижу в дивном сне - иду по Риму мимо Колизея в московской шубе, снег идёт с утра, фонтаны в лёд одеты. Дивный Рим, тебе Москва жару прислать забыла, ведь Рим нынче в Москве, а ты устал в пути от долгих путешествий. Дрожишь от холода. Пустынно на улицах твоих, а холод пробирается ко мне под шубу, ледышкой стать могу, но страх преодолев, я понимаю, что только жар спасёт меня и тут передо мной возник любимый Данте, божественный сей образ жар сердца моего мгновенно опалил, и всё вокруг, и вечные фонтаны Рима вновь заиграли красотой своей - пишу очередной рассказ или эссе - ничего не объясняя.

Маргарита ПРОШИНА 

ПРОГУЛКИ ПО БУЛЬВАРАМ

 

Взявшись за руки они могли часами гулять по бульварам, причем, много раз проходили их из конца в конец, стартуя, скажем, от набережной Москвы-реки, по Гоголевскому, постоянно останавливаясь, выслушивая монологи друг друга, продолжая путь через Арбатскую площадь, мимо «Художественного» по Суворовскому бульвару… Безлюден и тих Тверской бульвар летними ночами, когда его почитатели разъезжаются по дачам и курортам заморским, вот такими почти белыми ночами, можно встретить на нём эту пару,  он бережно ведёт её за руку по узкой боковой дорожке, по гладким плитам, она следует за ним, чуть-чуть приотстав, а он то и дело останавливается и с заботливой нежностью беспокоится о том, не попал ли камешек в туфельку любимой, поскольку вся центральная аллея посыпана каменной крошкой, которая часто попадает на плиты и отскакивает в открытые туфельки, мешая идти, покалывая ступню и раздражая, а ветви деревьев едва уловимым тихим шёпотом приветствуют их как добрых знакомых, много влюблённых пар они повидали на своём веку, но такое слияние двух душ наблюдали весьма редко. На Трубной в горку по Рождественскому бульвару они буквально взлетали, останавливаясь на мгновение только для того, чтобы слиться жадно в поцелуе, вглядывались в саврасовское небо, не отводя глаз от темных, контрастно подсвеченных солнцем облаков, в разрывы которых врывалась голубизна неба. Тогда Москва была ещё маленькая, а все в последствии новые районы были деревеньками вроде Отрадного или Выхино, да и Сокольники были окраиной, изредка на улицах встречались знакомые, с которыми приходилось обмениваться взглядами, а то и теплыми рукопожатиями с ничего не значащими улыбками, подобными водяным знакам, или кругам на воде.

 

Маргарита ПРОШИНА

СОЛНЦЕ НЕ ХОЧЕТ ГРЕТЬ НАС

Солнце этой весной негреющее, что-то оно прогневалось на нас. Светит ярко светит, слепит глаза так, что их слёзы застилают, а греть не греет. Интересно, кому оно тепло своё дарит!? Смотрю на небо задумчиво, и вижу облака, пушистые, густые, со светло-серым отливом внизу, грозовым каким-то, стылые облака, как айсберги в Антарктиде. Такое впечатление, что оно согревает выборочно: деревья, траву, птиц, а нас бегающих, суетящихся, спешащих не хочет согреть, провинились мы видимо: среду обитания не бережём, вот солнышко и рассердилось на нас. Смотрю из окна сверху - красота! Почки лопаются, листочки зеленеют, сережки на ветвях покачиваются. Скворцы суетятся, птицы поют, полное ощущение тепла. Вышла на улицу и съёжилась от безжалостного, ветра. Прохожие не идут, а спешат, торопятся скорее скрыться от ветра, пронизывающего насквозь. Стройные, гордые каштаны ветра как будто не замечают, солнышко к ним благосклонно. Уже выпустили белые свечи с розовой сердцевиной. Да, жестокий ветер с Северного полюса никак не даёт воздуху согреться.

 

Маргарита ПРОШИНА

ВИД НА МОСКВУ С ПАТРИАРШЕГО МОСТА

Каждый раз с трепетом поднимаюсь по ступенькам на Патриарший пешеходный мост со стороны Кадашевской набережной, затаив дыхание, смотрю по сторонам, любуюсь величественным Кремлём, опоясанным красным кушаком стен, как бы хвалящимся своими многочисленными куполами, а напротив Кремля, вдоль набережной рассматриваю особняки, окрашенные в светлые тона бирюзового, сиреневого, жёлтого цветов каждый демонстрирует своё украшение в виде лепнины. На фоне лазурного неба с парящими лёгкими облаками вызывает восторг от возможности созерцать переплетения стилей эпох, разнообразие цветовых пятен, над которыми главенствует сияющий солнечный купол. Слева, по-прежнему, парит лёгкий элегантный как парусник Крымский мост. Перевожу взгляд на переливы серебра и золота куполов Храма Зачатьевского монастыря, возвышающиеся над крышами домов, любуюсь чугунным литьём и белокаменной резьбой, знаменитым домом на Пречистенской набережной темно-красного кирпича с необычными наличниками окон, майоликовыми панно красивого темно-бирюзового цвета под карнизом и между этажами, ярким мозаичным панно с растительным орнаментом над аркой входа. До чего же привлекательна Москва!

 

Маргарита ПРОШИНА