Ну, вы знаете, как поют грудные дети.

Я ПЕЛА

Желания. Именно желания, поскольку слово «потребности»,  по-моему, менее выразительно, побуждают человека к познанию миров - внутреннего и внешних. Желать, стремиться, мечтать свойственно человеку на протяжение всей жизни, собственно, это и есть сама жизнь. Человеку, испытывающему жажду познания, свойственны желания, по мере их удовлетворения он чувствует необходимость поделиться своими достижениями, создавая свой собственный художественный мир. Человек, который всю свою энергию направляет на удовлетворение материальных потребностей, удовлетворяет лишь мелкие желаньица, при этом, обычно, чувствует себя обойдённым, лишённым чего-то важного, и часто жалуется на то, что жизнь не удалась. Прозрение возможно, надо только пожелать его. С самого первого дня появления на свет ребёнку свойственно желать есть, пить, спать, и, конечно, чувствовать тепло и нежность ласковых рук родительских. А я хотела сразу петь. И пела. Ещё в роддоме. Понимаете?! Не желала откушивать мамино молочко, а только самозабвенно пела. Мама очень сердилась. Спрашивала у меня: «Ты будешь у меня есть, или нет?!» Нет, отвечала я, и продолжала петь. Ну, вы знаете, как поют грудные дети.

Маргарита ПРОШИНА

Настоящее - сиюминутно, без перемен

НАСТОЯЩЕЕ

О настоящем не говорят, в нём живут, хотя говор, особенно в транспорте, не смолкает, да ещё по телефону. Говорят-говорят и со временем исчезают, как будто говорунов и не было на белом нашем свете. Настоящее - сиюминутно, без перемен. Не то чтобы... но и не так чтобы. Через мгновение оно неумолимо становится прошлым. Прошедшие события в нашей памяти если и задерживаются, то трансформируются до неузнаваемости в зависимости от нашего душевного состояния и духовного роста, а то и бесследно исчезают. Так чёрное становится белым, трагические моменты вспоминаются как комические. Счастливые случаи лучше хранить в душе бережно. Похвастаешь счастьем - станет другому завидно, а начнешь сетовать на жизнь - лица делаются сочувственно-далекими и тревожно-усталыми, потому что каждому человеку довольно своей заботы. Самый близкий друг у человека - он сам. Мысли свои, впечатления, образы лучше всего выплёскивать в тексты. Тогда они становятся реальными.

 

Маргарита ПРОШИНА

Каждая вещица знала своё место

ВЕЩИЦЫ
После смерти человека его вещицы теряют своё значение. Пока человек был жив, они служили исключительно ему. Каждая вещица знала своё место, была полезна или памятна. Чтобы подчеркнуть своё значение - мелкие вещи, порой, терялись, опять находились, радуя хозяина. С его смертью исчез смысл их существования. Они мгновенно как-то потускнели, превратившись просто в груду хлама, а ведь каждая вещица была нужна. Например, этот потертый, некогда цвета горького шоколада очечник, который был необходим долгие годы и хозяин дорожил им. Вот в подставке на столе лежит колпачок от авторучки «паркер», видимо, он так же, как и очечник, что-то напоминал хозяину, если он хранил его. Очки, как известно, подбирают для каждого человека индивидуально, поэтому выбирают форму и оправу для себя внимательно и относятся к очкам бережно. Вот на столе сиротливо лежат очки в солидной дымчатой оправе, как будто осознавая, что они больше не нужны и вскоре их просто выбросят. Огрызок химического карандаша, блокнот с неразборчивыми торопливыми записями, зажигалка с гравировкой «помни» - всё это безжалостно исчезает в мешке для мусора. Эти вещи уже не нужны. Так происходит со всем материальным миром. Не исчезает только Слово. Вот я написала об этих мелких вещицах, и они продолжают жить. Такие вот дела.
Маргарита ПРОШИНА

Люблю я звон колоколов

КОЛОКОЛЬНЫЙ ЗВОН
Люблю я звон замоскворецкий. Люблю желтобокие домики и свечки церквей. Люблю бродить легко и тихо, вживаясь в прошлое Москвы. Замоскворечье особенно дорого мне колокольным звоном. Утренние колокола перекликаются на разные голоса между собой то мерным звоном, то заливаются громче порывистым звоном, их сменяет глубокий звон больших колоколов, возвещающей об утренней молитве. В морозные дни колокола звучат звонко, радостно, звуки их вдохновенно разбегаются по крышам старомосковских особняков. В сырые, туманные дни колокольный звон как бы стелется по земле, звучит немного устало и, порой, уныло. В праздничные и воскресные дни я приезжаю в Замоскворечье слушать благовест, который струится с колоколен многочисленных храмов. Звон этот вселяет в душу мою силу невероятную, вдохновляет и побуждает к размышленьям. Люблю я звон колоколов в моей душе.

Маргарита ПРОШИНА

На синем фоне окон красуются ажурные узоры

ЗИМНЯЯ ВЕРАНДА

Сплошь увитая вьющимися растениями, тёплая зимняя веранда, стены которой украшают рисунки детей нескольких поколений в самодельных рамках, всё чаща предстаёт перед глазами моими. Большой овальный стол, соломенные кресла и стулья, продавленный диван с множеством подушечек, расцвеченных вышивкой крестиком и гладью. На синем фоне окон красуются ажурные узоры, похожие на вологодские кружева. Таинственный полумрак и бесконечные разговоры, споры, задушевные беседы. Лица скрывают тени, только горящие огоньки глаз мелькают на них. Сколько прекрасных зим и лет пронеслось в этом надёжном замкнутом мире и кануло бесследно. Растворились, исчезли люди и слова. А в те сладостные минуты уверенность в том, что так будет всегда, меня не покидала. На месте дачного посёлка стоят безликие многоэтажки, но зимняя веранда живёт во мне.

Маргарита ПРОШИНА

Шум, гомон стоит такой, что в ушах звенит

МОРОЗНЫЕ КОСТРЫ

На Конной площади сани стоят рядами, шум, стон. Здесь торгуют лошадьми перед Рождеством. Мороз такой стоит, что, кажется, стынет даже воздух. Что я тут делаю, сама не знаю. Лошадей я люблю, но не разбираюсь в них. Растерянно оглядываюсь, народу вокруг, как в муравейнике, но каждый спешит по своему делу, а я только мешаю, топчусь на месте. Людской поток несёт меня в мясные ряды. Мороженые поросята лежат на прилавках, как дрова, а дальше ряды, в которых птицей торгуют: гуси, утки, индейки, куры. Шум, гомон стоит такой, что в ушах звенит. Пробираюсь дальше, а там дым столбами, костры горят, рядом торгуют ёлками. Лесные красавицы прижались друг к другу сиротливо, стоят в снегу, ждут, когда их унесут в тёплые дома. Народ гуляет, выбирает. Вот уж дома елочки оттают, расправят свои лохматые лапы и загорятся яркими огнями. «Кому чаю горячего с мёдом, с имбирём» слышу я голоса за спиной, поворачиваюсь и вижу на прилавке золотой самовар, а пар из него, похожий на розы, - клубами. Баранки, стаканчики гранённые - празднично на Конной площади, весело.

Маргарита ПРОШИНА