Но полки книг возносятся стеной

Библиотека для писателя - дом родной, особенно тогда, когда в библиотеке работают интеллигентные, интеллектуальные люди, встречающие писателя с душевной теплотой, как Маргарита Васильевна Прошина. В своё время она работала в научной библиотеке им. К.Д. Ушинского, а затем в качестве заместителя директора библиотеки им. И.А. Бунина.
В библиотеку я вхожу, как в храм, где живее, настоящее живут те люди, с которыми я провожу всю жизнь. Вот со мною говорит Данте о чистилище грешных, о кругах ада, предсказав ад советских концлагерей. Вот Чехов корчится привязанный к железной койке в палате номер шесть. Вот Достоевский точит у татарина точильщика вострый топор для ростовщицы. Вот Волошин под шум коктебельских волн восклицает:

Но полки книг возносятся стеной.
Тут по ночам беседуют со мной
Историки, поэты, богословы.
И здесь - их голос, властный, как орган,
Глухую речь и самый тихий шепот
Не заглушит ни зимний ураган,
Ни грохот волн, ни Понта мрачный ропот.

Писатель и библиотека – неразрывное целое. Может быть, даже единая метафизическая плоть. Ибо отобранные из множества великие книги формируют душу прекрасного человека будущего. Сам Бог живет в книге. Все имена людей записаны в книге.

Маргарита ПРОШИНА

Автор книг "Задумчивая грусть" и "Мечта"

На снимке: эссеист Маргарита Прошина выступает на вечере писателя Юрия Кувалдина
в Галерее А-3 (А-три) в Староконюшенном переулке 22 ноября 2011 года.

Маргарита Васильевна Прошина родилась 20 ноября 1950 года в Таллине. Окончила институт культуры. Заслуженный работник культуры Российской Федерации. Долгое время работала заведующей отделом Государственной научной педагогической библиотеки им. К. Д. Ушинского, затем была заместителем директора библиотеки им. И. А. Бунина. Автор многочисленных поэтических заметок под общим заглавием "Задумчивая грусть", и рассказов. Печаталась в альманахе “Эолова арфа”, в "Независимой газете". Постоянно публикуется в журнале “Наша улица". Автор книг "Задумчивая грусть" и "Мечта", издательство "Книжный сад", Москва, 2013.
 

РОЗАНОВ

УЕДИНЁННЫЙ РОЗАНОВ

«Печать - это пулемет: из которого стреляет идиотический унтер. И скольких Дон-Кихотов он перестреляет, пока они доберутся до него. Да и вовсе не доберутся никогда». Розанов точит зубы. Розанов издевается над властью. Чувство самоиронии, самостоятельность суждений, искусство анализа и самоанализа - всё это для меня Василий Розанов и прежде всего его «Уединённое». Сколько юмора в его отточенных коротких фразах, сколько философской глубины. А сколько предсказаний, например, Розанов пишет о том, что придёт время, когда «Начнется, я думаю, с отвычки от газет... Потом станут считать просто неприличием, малодушием (“parva anima”) чтение газет». А вот его размышления о собственности: «В России вся собственность выросла из “выпросил”, или “подарил”, или кого-нибудь “обобрал”. Труда собственности очень мало. И от этого она не крепка и не уважается». Василий Розанов много пишет о необходимости остановить, запечатлеть быстротечное время, записать мысли, восклицания, не дать им умереть. Розанов о писательстве: «Секрет писательства заключается в вечной и невольной музыке в душе. Если ее нет, человек может только “сделать из себя писателя”. Но он не писатель...». В «Уединённом» автор беседует сам с собой предельно откровенно, но с присущим ему литературным блеском, и беседа эта поражают глубиной и свежестью мысли, например: «Боль жизни гораздо могущественнее интереса к жизни. Вот отчего религия всегда будет одолевать философию». К себе, к своей внешности он относится иронично: «Нет, это кончено. Женщина меня никогда не полюбит, никакая. Что же остается? Уходить в себя, жить с собою, для себя (не эгоистически, а духовно), для будущего. Конечно, побочным образом и как “пустяки”, внешняя непривлекательность была причиною самоуглубления». Анализируя свою жизнь: «Два ангела сидят у меня на плечах: ангел смеха и ангел слез. И их вечное пререкание - моя жизнь». Оригинальный во всём. В 1880 году в 24 года женился на 41-летней Аполлинарии Сусловой, которая была в 1861-1866 годах любовницей женатого Достоевского. 

Маргарита ПРОШИНА

МАГИЧЕСКАЯ ФРАЗА ВИЙОНА

ОТ ЖАЖДЫ УМИРАЮ НАД РУЧЬЕМ

Эта магическая фраза Вийона преследует меня последние дни, в чем дело? Я оглядываю отсутствующим взглядом комнату и понимаю, наконец, что подсознательно мучает меня долгие годы. Книги великих авторов, мои верные друзья, смысл жизни.

От жажды умираю над ручьем.
Смеюсь сквозь слезы и тружусь, играя.
Куда бы ни пошел, везде мой дом,Чужбина мне - страна моя родная.
Я знаю все, я ничего не знаю.
Мне из людей всего понятней тот,
Кто лебедицу вороном зовет.
Я сомневаюсь в явном, верю чуду.
Нагой, как червь, пышней я всех господ.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Каждый божий день открывает мне все новые имена, абсолютно нетленные произведения. Часто какое-то паническое настроение охватывает меня, как мало я смогу прочитать, как много не успею узнать. Вся жизнь состоит из противопоставлений. Вот они - замечательные друзья, все рядом, а время проходит, бежит, несётся, и вот ручей передо мной, а я от жажды над ним умираю. В жизни, практически ежедневно, я испытываю подобные чувства.

Маргарита ПРОШИНА

одиночество мне просто необходимо

ГЛУБИНА

Одиночество я понимаю как необходимое условие для создания нового текста. А когда я сама не пишу, когда я одна, наступает время как бы беседы с самыми преданными друзьями - любимыми книгами. Когда в руки попадает книга, которая всецело захватывает меня, например «Степь» Чехова, то мне не хочется ни пить, ни есть, ни отвлекаться на какие бы то ни было другие дела, я радуюсь ей как новому другу. «Мы с тобой не расстанемся», - мысленно говорю я ей. Понимая, что буду обращаться к своему другу не раз. Перечитывая любимые книги Булгакова, Сэлинджера, Достоевского, каждый раз поражаюсь глубине текста, объёмности неповторимых, ярких образов, и всем сердцем восхищаюсь мастерством писателей. Любовь к художественному произведению для меня - мостик к автору. Мне хочется узнать о его творчестве как можно больше. Писатель становится моим другом, независимо от времени, в которое он жил. Мысленно я общаюсь с ним. Это происходит в моей душе абсолютно бесконтрольно. Но когда я пишу, то одиночество мне просто необходимо, потому что я ловлю еще не разгаданные мною звуки души, и опасаюсь, чтобы мне кто-нибудь в эти сладостные минуты не помешал.

Маргарита ПРОШИНА

ДЕТСТВО МОЁ И ТЁМЫ

МОЁ И ТЁМЫ ДЕТСТВО

Солнечные февральские дни настроили меня на весенний лад, и я решила подготовиться к весне. Разобрать шкафы, освободиться от ненужных вещей, освободить место для новых совершенно необходимых приобретений. Руки сами потянулись к книжному шкафу, всё-таки больше всего я люблю заниматься книгами, берёшь из второго ряда забытую книгу, а за ней тянется целая история. Именно так произошло сегодня. Сначала я решила достать с нижних четырёх полок все книги, а потом, протерев их, поставить иначе, учитывая мои сегодняшние интересы. Вдруг, во втором ряду нижней полки, в углу, я обнаружила нежно мной любимую книгу Гарина-Михайловского «Детство Тёмы», изданную в Москве издательством «Детская литература» Министерства просвещения РСФСР, в серии «Школьная библиотека», с рисунками Давыдовой. Картонный переплёт, синяя рамка на обложке в косую клеточку, а в середине картинка: Тёма в гимназической форме с ранцем на спине играет с собачкой. Но самое главное для меня это надпись на книге, рукой моего папы: «Риточке в День рождения. Папа», - и дата. В памяти тут же всплыл этот удивительный день, такой счастливый! Это последняя книга, подаренная им. Никто в тот день не предполагал, что ему осталось жить меньше двух месяцев. Мой необыкновенный папа, он за одиннадцать лет моей жизни своими мудрыми советами научил меня главному в жизни: уважать людей, читать как можно больше, не ходить в чужой монастырь со своим уставом, быть честной перед собой и перед окружающими. Особенно мне врезались в память его слова: «Запомни, на этой земле тебе никто ничего не должен. Ты все должна делать сама». Я неуклонно следую его советам всю свою жизнь и бесконечно люблю его.

Маргарита ПРОШИНА

ОН ТВОРИТ ДЛЯ ПОНИМАЮЩИХ

СВОБОДНЫЙ ДЖОЙС

Свободно, вдохновенно, без оглядки, художественно, своеобразно могут писать только истинные художники. Но разве можно научиться писать так, как пишет Джойс?! Можно, если забыть обо всём на свете. И мне страшно хочется писать вопреки всем устоявшимся правилам, пренебрегая всяческими условностями. Джойс с легкостью, казалось бы, лепит образы, как скульптор из глины, но лепит из слов. Его текст вырастает на глазах из самых простых понятий, которые, сочленяясь, превращаются в неведанную доселе ткань. «Так нельзя писать!» - восклицали современники. А ему наплевать на их мнение. Писатели не подчиняются нормам языка. Писатели создают язык. Как первые апостолы. В один день Блум без особого напряга, как ныне говорит молодежь, преодолевает «километры» текста. Я так же почти играючи исхаживаю любые московские улицы и переулки, заглядывая в тупики и подворотни. Москва для меня - друг, как Дублин для Блума. Ну, вот, для примера, взгляните, как «неправильно» и гениально он ткёт свой текст: «такое бывает особенно когда им под сорок как вот ему так что сможет теперь повытянуть из него денежки сколько выйдет старый дурень дурее любого дурня и значит когда он мне зад поцеловал как всегда это было тоже чтоб скрыть а мне плевать с кем он там этим занимается или кто раньше у него был хотя пожалуй знать бы хотелось раз уж это не такой случай когда оба они у меня под носом все время как с той потаскухой Мэри которую мы держали на Онтарио-террас вертела постоянно своим турнюром чтоб его соблазнить противно когда от него запах этих размалеванных баб раза два у меня возникло такое подозрение специально подозвала его поближе…» Как хочет! Вот, что значит истинный художник! Он создаёт свой парадоксальный мир, отличный от всех других. Он отсекает других. Он творит для понимающих. Я восхищаюсь Джойсом и читаю его с упоением. Наслаждаюсь его умением работать со словами, создавая новые образы, подобных которым не было ни до, ни после. Всё гениальное - неправильно.

Маргарита ПРОШИНА