То, что художественную книгу можно читать...

ПОДТЕКСТ

Я перестала читать содержание. Сюжет мало меня интересует. Если бы только это меня занимало, то я вряд ли бы в который раз стала перечитывать «Степь» Чехова, «Тёмные аллеи» Бунина, «Счастливую Москву» Платонова. Они притягивают меня своей неисчерпаемостью и безбрежностью в лексическом сочленении бездонных глубин. Музыка текста завораживает меня, как, скажем, второй концерт Рахманинова. Тексты живут своей жизнью, отдельной от их создателей. По мере чтения они заглубляются, приобретая всё большую ценность. Хочется перечитывать их ещё и ещё раз. Отношения читателя и книги всегда индивидуальны, во многом они зависят от желания и умения читателя погружаться в тест, или даже в подтекст. То, что художественную книгу можно читать, а прочитать невозможно, доставляет мне огромное удовольствие. Я вновь открываю и наслаждаюсь словами, которые постоянно открывают мне свои всё новые тайны.

Маргарита ПРОШИНА

Февраль в сумеречном снеге

СНЕГ ЖИЗНИ

Февраль в сумеречном снеге. А старик видит мальчика в выжженной знойной степи. Растрескавшаяся земля, с мольбой взывает к небу о дожде, но небо не внемлет. Мальчик лет восьми облизывает пересохшие губы. Воздух дрожит, мелкая мошкара лезет в глаза. Мальчик отмахивается от неё, но безуспешно. Он зажмуривается. Полноводная река принимает его в свои объятья. Вода как парное молоко обволакивает его. Хорошо! Гул проникает в его тело, постепенно нарастая, закладывает уши. Мальчик открывает глаза, оглядывается по сторонам, пытаясь понять, откуда здесь в безлюдной степи этот странный гул. Высоко в небе он скорее угадывает, чем видит точку, и понимает, что где-то там летит самолёт. Он видел самолёты только в киножурналах и фильмах, а тут летит самый настоящий самолёт. Вглядываясь в небо, он пытается разглядеть его, но тщетно. В этот день мальчик поклялся себе, что будет строить самолёты и жить в большом городе. Он шёл вслед за своей мечтой долгие годы, и она осуществилась. Старик строил самолёты, а теперь подслеповатыми глазами смотрит в окно на падающий февральский снег.

Маргарита ПРОШИНА

ТРАМВАЙ НАПЕВАЕТ

ПЕСЕНКА ТРАМВАЯ

«Динь-динь-динь,» - напевает трамвай. Есть в Москве тихие уголки, дремлющие в ушедших временах, в прошлых десятилетиях, а то и веков. Даже в самые обычные дни, когда людские потоки плещутся на тротуарах, кипят в метро, здесь редко встретишь прохожего. Пустынно на детских площадках. Только воробьи неизменно суетятся и чирикают вне зависимости от времени года. Иду я по сонным улочкам, в душе как будто ничего нет, и тут раздаётся милый сердце звон трамвая: динь-динь-динь. В одно мгновенье всё вокруг преображается - дома и окна приободрились, подтянулись. Звук всё громче раздаётся и, наконец, прямо передо мной останавливается трамвай, как бы предлагая прокатиться. Усаживаюсь у окна, окутанная теплом, и отправляюсь в путешествие по заснеженным улочкам. «Динь-динь-динь,» - поёт свою нескончаемую песенку трамвай.

Маргарита ПРОШИНА

Аппетитная хрустящая корочка

ХЛЕБ

Хлеб. Что может быть проще. Голова моя закружилась от аромата свежего хлеба. Аппетитная хрустящая корочка золотистого хлеба возникла перед моими глазами, намазанная маслом и вишнёвым вареньем без косточки. Я ощутила тот давний вкус так явно, что попыталась даже поймать языком скользящую вишенку. В магазине у прилавка с хлебом я пыталась найти тот хлеб. Но ни бубликов с маком, ни пышных калачей, ни калорийной булочки не увидела. Запах исчез. Желание тоже. Вновь задумалась о поразительных свойствах памяти, которая хранит даже запах хлеба.

Маргарита ПРОШИНА

Был такой шоколад

КРАСНАЯ МОСКВА

"Красная Москва". Любовь к сладкому для меня больше, чем вкусовое удовольствие, - это спасение моё в самых тяжелых жизненных испытаниях. Осознание чудодейственных свойств сладостей пришло ко мне не сразу. Если я обижалась или ссорилась с друзьями, то руки сами тянулись к конфетам, которые я разворачивала одну за другой, наслаждаясь вкусом, успокаивалась, а печали мои исчезали бесследно. Если же конфет в достаточном количестве не было, то я брала сахарницу и ела кусочек за кусочком. Родители объясняли мне, что это вредно, может развиться болезнь, некий «сахарный диабет», но я им не верила. Повзрослев, я изо всех сладостей отдала предпочтение шоколаду. Всю свою зарплату я тратила на конфеты и книги. Был такой шоколад - «Красная Москва»… так и остался моим лучшим лекарством.

Маргарита ПРОШИНА

Любое слово может утратить силу воздействия, если повторять его постоянно...

ДОЛГИ МОИ

Слова «долг», «ты должна», вызывают у меня внутренний протест. Уж очень часто я их слышала по мере взросления от воспитателей разного толка. Любое слово может утратить силу воздействия, если повторять его постоянно. Ребёнка не стоит упрекать, укорять, постоянно требовать от него исполнения «долгов» разного толка. Доброжелательная беседа, сердечное отношение, доверительный разговор, по-моему, производят гораздо более сильное впечатление, вызывая желание ответить тем же. Будучи подростком, я возмущалась словами известной песни «…И где бы ни жил я, и что бы ни делал, пред Родиной вечно в долгу…». Меня песня эта возмущала, да ещё кликуши с трибун всякого рода твердили о долгах, получалось, что перед ними. Они ведь считали себя представителями «Родины». Я же была уверена, что их понимание никак не соответствует моему восприятию этого слова. Мои долги я выполняю с удовольствием. А вот уж чиновникам и власть имущим, которые под словом «долг» понимают только свои заслуги и пекутся о соответствующих вознаграждениях за это, я совершенно точно ничего не должна. Ходить в толпе под их глупые лозунги и слушать их бессовестную ложь не хочу и не буду.

Маргарита ПРОШИНА

Я иду, едва касаясь...

ЕДВА КАСАЯСЬ

Жизнь только начинается! Лёгкой скользящей походкой я, ловко лавируя в потоке спешащих по делам москвичей и гостей столицы, продвигаюсь к выходу из метро в час пик. Улыбка не покидает лица моего даже в моменты не совсем дружелюбных касаний угрюмых или раздражённых людей. Так мир устроен - печаль, радость, грусть посещают каждого человека в этом вихрем несущемся мире. Мысленно прошу прощения у всех кого, возможно, задела я, и у тех, кто случайно толкнул меня. Ничто не может понизить градус моего светлого хорошего настроения: «Дорогие мои, москвичи…ля-ля-ля», - напеваю я. Каждая клеточка моего организма поёт от того, что у меня на ногах совершенно невероятно изящные и невесомые туфельки на очень высоком каблуке. Со стороны может показаться, что на них и ходить-то невозможно. Но это только со стороны. Я иду, едва касаясь земли, точнее даже парю.

Маргарита ПРОШИНА